Вершины канонического служения

В начале 1945 года у Болгарской православной церкви появилась историческая возможность изменить свой статус. 21 января 1945 года софийский митрополит Стефан был избран экзархом Болгарским. Это был не просто административный шаг. Он стал итогом многолетних усилий вернуть болгарской церкви полное общение с остальным православным миром. Всего через месяц, 22 февраля 1945 года, усилия экзарха увенчались успехом. Раскол, лежавший на болгарской церкви с 1872 года, окончательно сняли при посредничестве Московской патриархии. Болгарская православная церковь вернулась в семью восточных православных церквей, а её автокефалию и авторитет признали.

Роль Церкви в государственных делах

Годы экзархата Стефана I прошли в попытках сохранить независимость и влияние церкви, пока в стране быстро менялся государственный строй. Имя экзарха уже вошло в историю: в 1943 году он активно выступал за спасение болгарских евреев. Он и дальше влиял на жизнь общества, причём не только церковную. Судя по его деятельности, он считал Церковь нравственной опорой общества. С ней, по его убеждению, нельзя не считаться, даже когда меняется власть и её правила.

Конфликт с властью

Церковь получила международное признание, а её статус удалось урегулировать по церковным канонам. Но позиция экзарха Стефана всё равно оказалась в прямом противоречии с новой политической реальностью в Болгарии. Со временем разногласия между руководством церкви и коммунистической властью обострялись. Экзарх отстаивал самостоятельность церковных дел. Политические рамки сужались, и пространства для манёвра у него становилось всё меньше.

Служение экзарха оборвалось резко. 6 сентября 1948 года под сильным давлением коммунистических властей экзарх Стефан I был вынужден подать в отставку. Его влияние не вписывалось в требование подчинить все институты партийной идеологии. Отставкой дело не кончилось: его насильно отправили в ссылку в село Баня близ Карлова. Ему строго запретили возвращаться в Софию. Фактически его отрезали от общественной и церковной жизни столицы, где он служил десятилетиями. На этом закончилась активная часть его карьеры. Он оказался в забвении, в провинциальной глуши, вдали от кафедры, которой отдал жизнь.