Минфин США 9 октября 2026 года выпустил генеральную лицензию № 135. Она разрешает продавать, поставлять и ввозить российское дизельное топливо до 7 апреля 2027 года.[1] Лицензия действует только в отношении американских санкций. Запреты ЕС и Великобритании остаются в полной силе[1]. Документ даёт разрешение, но никого не обязывает покупать.
До этого Дональд Трамп написал в Truth Social, что Россия готова сразу передать более 300 тысяч тонн дизельного топлива, в ноябре — ещё 500 тысяч, а вскоре после этого — миллион. Ещё 3 миллиона тонн зависят от состояния нефтеперерабатывающих заводов. Всего это более 4,8 миллиона тонн[1]. По его словам, это решение вместе с «полным контролем» США над Ормузским проливом снизит цены «ни на цент»[2].
Сколько дизельного топлива есть у России на самом деле
Обещанное вряд ли удастся выполнить полностью. Шесть крупнейших российских заводов по выпуску дизтоплива дают половину всего производства в стране. Украинские беспилотники остановили часть из них или резко сократили их работу. Завод в Кириши полностью остановлен, а волгоградский и нижегородский работают примерно на четверть мощности[3]. В Ленинградской области топливо отпускали по норме как минимум до 1 октября 2026 года. Данных о том, сняли ли ограничение с тех пор, нет[3].
Москва уже ограничила экспорт дизельного топлива именно из-за этих ударов. Запрет действовал как минимум до 30 сентября[4]. Отменили его или продлили, из имеющихся материалов неясно. Это главный вопрос: чтобы выполнить обещание Трампа, России нужно открыть собственный экспорт, пока её заводы под ударами.
Что значат 4,8 миллиона тонн
Данных о том, сколько дизельного топлива США потребляют в день, у нас нет, поэтому масштаб проще оценить по другому показателю. До войны с Ираном из Персидского залива уходило около 900 тысяч баррелей дизтоплива в сутки[4]. Если считать, что в тонне дизельного топлива около 7,5 барреля, обещанные объёмы выглядят так.
| Партия | Тонны | Баррели (примерно) | Суток поставок из Залива до войны |
|---|---|---|---|
| Сразу | более 300 тыс. | около 2,25 млн | около 2,5 |
| В ноябре | 500 тыс. | около 3,75 млн | около 4 |
| Вскоре после этого | 1 млн | около 7,5 млн | около 8 |
| Зависит от заводов | 3 млн | около 22,5 млн | около 25 |
| Всего | более 4,8 млн | около 36 млн | около 40 |
Источник: обещания Трампа по данным shipandbunker.com, поставки из Залива по данным hydrocarbonprocessing.com, расчёты редакции из 7,5 барреля на тонну.
Даже если придёт всё обещанное, 4,8 миллиона тонн покроют около 40 суток поставок, которые шли из Залива до войны. Первые три партии, не зависящие от заводов, дают в сумме 1,8 миллиона тонн, или около 15 суток. Лицензия выдана на шесть месяцев. Если распределить объёмы равномерно на весь срок (это допущение редакции), весь пакет составит около 200 тысяч баррелей в сутки. Это немного больше пятой части потерянных поставок. Безусловная часть — около 75 тысяч баррелей в сутки, меньше десятой доли.
Это оценка масштаба, а не прогноз цены: поставки из Залива идут на весь мир, а не только в США. Но вывод понятен. В лучшем случае российское дизтопливо лишь немного облегчит положение на рынке, но не переломит ситуацию. Реальная покупка пока скорее возможность на бумаге, чем поставка, которая собьёт цены.
Откуда взялся скачок цен
Дизельное топливо в США стало дорожать с началом войны с Ираном 28 февраля 2026 года. Тогда средняя цена была 3,76 доллара за галлон, а 15 сентября она достигла рекордных 6,27[5]. Это рост примерно на две трети. Более свежих данных в использованных материалах нет. Из Персидского залива шло около 10% мирового морского импорта дизтоплива[4], а запасы на восточном побережье в конце августа были самыми низкими с 1982 года[4].
Украинские удары по заводам тоже влияют на цены, но меньше. Аналитик Global Risk Management считает, что их прекращение помогло бы, но нехватка топлива с Ближнего Востока влияет гораздо сильнее[5]. Ни один из источников не называет удары по российским заводам главной причиной. Эти удары — оборона от полномасштабной войны, которую Россия ведёт против Украины с февраля 2022 года.
Кто платит по политическому счёту
Зеленский назвал сделку «дымовой завесой», которая играет на руку России и позволяет ей убивать больше и воевать дольше[2]. Сенаторы-демократы Шумер, Уоррен и Шахин назвали её предательством Украины и европейских союзников. Республиканец Дон Бейкон заявил, что у президента «моральная слепота» по отношению к Путину[2].
Для Белого дома самый неудобный довод — правовой. Конгрессмен Стени Хойер напомнил, что лицензия противоречит закону о санкциях против России и Ирана, который Трамп подписал три недели назад[6]. Речь о законе, который связывают с именем сенатора Линдси Грэма. Парадокс в том, что закон создан, чтобы ограничить торговлю российскими нефтепродуктами, а лицензия её разрешает. Если следовать норме буквально, США придётся вводить санкции против самих себя. Хойер призвал Конгресс не допустить, чтобы «ни цента» американских денег пошло на российские нефтепродукты[6].
Почему предвыборная логика работает и без более дешёвого дизтоплива
Дизельное топливо на 2,60 доллара дороже, чем год назад, а администрация борется с ценами перед промежуточными выборами в Конгресс[2]. Мотив виден по календарю: выборы близко, лицензия подписана сейчас, а первая партия обещана сразу.
Расчёт Белого дома не зависит от того, упадёт ли цена на самом деле. Этот ход даёт избирателю две вещи, для которых дешёвое дизтопливо не нужно. Первая — видимое действие: лицензия, обещанные тонны и заявление о контроле над Ормузским проливом. Вторая — готовое объяснение. Если цена останется высокой, виноватых уже назвали: война с Ираном, нехватка топлива с Ближнего Востока, которая, по оценкам аналитиков, влияет сильнее всего, и удары по российским заводам. Администрация сможет сказать, что сделала всё возможное, а помешали внешние причины.
Этот эффект ограничен и обходится дорого. Обещание «ни цента» станет мерилом, по которому его будут проверять. Критика звучит и из его собственной партии. В лучшем для Белого дома случае ход выиграет время и даст тему для кампании, но не результат на заправке.
Последствия серьёзнее самой сделки. Когда страна под санкциями получает послабление, а жертва, которая бьёт по её заводам, слышит требования остановиться, санкционный режим теряет убедительность. Европе остаётся самой держать свои ограничения, пока Вашингтон их обходит, хотя всего несколько месяцев назад администрация просила европейцев выпустить их запасы[2].
Первая реальная проверка — ноябрь: придут ли обещанные полмиллиона тонн и откроет ли Москва экспорт, пока её заводы под ударами.