Комиссия по изъятию незаконно приобретенного имущества (КОНПИ) практически полностью парализована из-за отсутствия кворума, что на практике блокирует весь процесс подачи исков о конфискации. После отставки 13 февраля Антона Славчева, исполнявшего функции председателя, в составе комиссии осталось лишь два члена при предусмотренных законом пяти. Решения, однако, принимаются минимум тремя голосами, что в данный момент невозможно.
Иски о конфискации предъявляются только на основании решения комиссии. Сейчас такое решение не может быть принято, а это ставит под серьезный риск все уже наложенные аресты и запреты, которыми обеспечиваются будущие иски. Магистраты сообщают, что уже поступили заявления от лиц с арестованным имуществом о снятии обеспечительных мер, поскольку в установленный законом трехмесячный срок иск не был предъявлен.
Если суд удовлетворит подобные ходатайства и аресты будут сняты, не будет никаких препятствий для распродажи этого имущества. Впоследствии, даже если КОНПИ удастся подать иск о конфискации, она не сможет претендовать на активы, которые уже не являются собственностью проверяемого лица. Таким образом, блокада комиссии превращается в прямой риск для эффективности всей системы изъятия незаконно приобретенного имущества.
Процедура по закону ясна: после того как прокуратура уведомляет комиссию о том, что в отношении определенного лица ведется расследование преступлений, входящих в сферу действия закона о конфискации, КОНПИ начинает проверку имущества. При установлении несоответствий комиссия может запросить у суда наложение обеспечительных мер. Затем в трехмесячный срок она обязана предъявить иск о конфискации. В данный момент этот последний, ключевой этап заблокирован, потому что некому принять законное решение о подаче иска.
Полная блокада КОНПИ является прямым следствием бездействия парламента, который не заполнил состав комиссии вовремя. Еще в марте 2022 года Сотир Цацаров покинул тогдашнюю объединенную антикоррупционную структуру КПКОНПИ, которая отвечала и за конфискацию. Таким образом, она осталась с четырьмя членами, а его заместитель Антон Славчев занял пост исполняющего обязанности председателя.
В течение следующего года КПКОНПИ была разделена на два отдельных органа — Комиссию по противодействию коррупции (КПК) и новую КОНПИ. Славчев остался руководить обоими органами, а до выборов регулярных членов в них остались работать прежние члены КПКОНПИ — Сильвия Кыдрева, Пламен Йоцов и Антоанета Георгиева-Цонкова.
Тем временем Антон Славчев выиграл конкурс на должность прокурора, и незадолго до закрытия КПК был быстро расчищен путь для его вступления в Софийскую городскую прокуратуру. Еще в 2025 году Сильвия Кыдрева была избрана партией ГЕРБ членом Счетной палаты. Таким образом, после ухода Славчева в КОНПИ осталось только два члена, и кворум упал ниже минимально требуемого порога.
На этом фоне возникает ряд тяжелых вопросов без публичного ответа: сколько незавершенных дел по обеспечению будущих исков пострадало из-за истечения трехмесячного срока после того, как комиссия осталась без кворума, и по скольким из них существует реальный риск того, что суд отменит обеспечение из-за непредъявления иска? Какова общая стоимость активов, на которые наложены эти меры?
Неясно также, по скольким производствам комиссия уже завершила внутреннюю проверку и осталось только предъявить иски о конфискации, но это не может произойти только из-за отсутствия третьего голоса. Открытым остается и вопрос о том, какой иск был предъявлен последним или когда была подана последняя заявка на обеспечение — когда она была внесена, на какую сумму и в какой суд.
Общественный интерес также сосредоточен на том, есть ли уже отмененные меры обеспечения из-за непредъявленных в срок исков и какова стоимость активов, с которых были сняты аресты и запреты. Особенно чувствителен вопрос о том, есть ли среди затронутых лиц публично известные люди, общественные фигуры или дела с высоким общественным интересом, по которым не удастся добиться конфискации только потому, что у КОНПИ нет кворума.
Пока парламент не выберет новых членов и не восстановит работоспособность комиссии, механизм изъятия незаконного имущества остается заблокированным. Это ставит под вопрос эффективность антикоррупционной политики и посылает сигнал, что институциональные пробелы могут обесценить даже самые строгие законы.